Рат неспешно поправил конскую сбрую, вынул изо рта Угадая трензель, потрепал по чёлке, поцеловал в нос (японцы зашлись от восхищения), небрежно закинул краем потника приклад ружья в самодельном чехле (из закусочной выскакивали успевшие туда войти - как спецназ по тревоге), потянулся, достал ладонями (не пальцами!) начинающий парить под лучами солнца асфальт и неспешно пошел к крыльцу, не глядя по сторонам.
- Брысь, - сказал за спину, не поворачиваясь, Сентяпин, знавший, что официантки торчат там. За спиной зашуршало.
- Изавините, - самый старый из японцев, успев за это слово трижды поклониться, задержал Рата. - Ми хотери бы зната, сикоко ми дорожны за фотография вас вам. Изавините.
Рат со спокойным удивлением посмотрел на японца сверху вниз и пожал плечами:
- Баловство… - после чего обогнул японца и оказался у крыльца.
Сентяпин широко улыбнулся. Он и сам не знал, с чего и почему его всегда тянет улыбнуться при виде Рата. Может быть, всё потому же - что мальчишка очень похож на отца?
- Отучился? - он крепко, без скидок на возраст, пожал протянутую ладонь. - Как?
- Нормально, - Рат облокотился на грубые перила, с пояса тяжело свис длинный нож в расшитых бисером самоделковых ножнах.
- Поступать в августе поедешь?
- Угу.
- Дорога-то как?
- Дождило два раза. Медведя видел.
- И чего ты верхом ездишь? - на этот вопрос Рат и отвечать не стал, да Сентяпин и не ждал ответа. Угадая Рат держал в городе у знакомых матери и добирался с каникул и на каникулы только на нём. - Зря ты с них денег не взял. Не обеднеют, а дома будут всем рассказывать, как настоящего казака фотографировали.